Что с вами сделает психолог?

Сейчас почти все признают, что в нашем обществе каждому человеку свойственны «невротические тенденции», «неразрешенные конфликты», «области неприспособленности».

Поскольку широкодоступные психотерапевтические техники отсутствуют, а социальная профилактика — не более, чем капля в море, осторожность в обсуждении этой тематики объясняется нежеланием предстать перед обществом неоправданными паникерами. Если бы под рукой были широко применимые средства, можно быть уверенным, что сведения об эпидемическом характере неврозов публиковались бы более честно. Иные же с мессианским пылом время от времени начинают пропагандировать какую-нибудь панацею от всех бед, говоря: «Делайте это, и мир будет спасен!». (Наша работа, без сомнения, будет причислена к их списку.)

В хирургических и фармакологических формах лечения клиент может быть совершенно пассивным, и чем пассивнее, тем лучше. Он может получить анестезию и проснуться, когда операция уже закончена. Если клиент не так наивен, чтобы предполагать, что его психологические симптомы могут быть «оперированы», он может понять, что от него требуется нечто большее, чем привести свое тело в кабинет терапевта.

Со временем, вы начинаете видеть, что боль в психотерапии не бессмысленна. Вы начинаете ценить простую мудрость совета влезать снова на лошадь, если она тебя сбросила, и ехать дальше. Ваша ситуация может быть осложнена тем, что вы избегали эту определенную лошадь в течение долгого времени — многих лет или даже всей жизни. Тем не менее, если здоровое функционирование требует, чтобы вы научились ездить на определенной лошади, которая сбросила вас в прошлом, то единственный способ сделать это — подойти к ней и рано или поздно влезть в седло.

Фриц Перлз (автор гештальт-метода)

Конечно, психолог вас не съест.

Психологи, как и любые другие люди, бывают разными. Если вы посмотрите вокруг, то в своей профессиональной области вы заметите людей, честно и с глубоким интересом подходящих к своему делу, и других — с помощью своей профессии решающих какие-то внутренние проблемы, такие, как, например, попытки кому-то что-то доказать посредством своих успехов, завязать как бы «нужные» связи, утвердиться в роли специалиста в какой-то области ради имиджа и т.д. Все это не имеет отношения к подлинному интересу к делу, к подлинному профессионализму, а потому и не несет хороших, по-настоящему впечатляющих результатов ни для имиджа таких терапевтов, ни в развитии их клиентов.

Увы, в психологии тоже есть такие люди. И, вполне возможно, вы уже бывали у них на приеме.

Мне нередко рассказывают душераздирающие истории о том, как «пошли мы к психологу посоветоваться» и «специалист» вдруг за 10 минут ставит умопромрачительные диагнозы о шизофрении 5-летнему ребенку, или (был такой случай) говорит женщине, которая тяжело переживает смерть подруги, о том, что она, мол, сама хотела ее смерти, а теперь страдает от чувства вины.

Увы. Окончание университета по специальности «психолог-консультант» или даже «психотерапевт» никак не гарантирует вам, что этот человек действительно интересуется своей профессией, осваивает передовые методы работы и умеет сопереживать (что очень важно в данной профессии). Точно так же, как диплом преподавателя младших классов не определяет, что вот этот человек на самом деле готов и умеет работать с детьми. И диплом портного не гарантирует, что из его рук будут выходить шедевры Юдашкина, например (это уже из личного опыта :0), как оказалось, мои швейные способности годятся лишь для зашивания дырок, несмотря на диплом и усердие в обучении, которого, впрочем, было не очень много).

Таким образом, если вы приходите к психологу, то первый ваш вопрос, направленный на выяснение профессионализма специалиста, должен быть не о том, что он заканчивал, а о том, что он умеет.

Пусть он расскажет вам, с какими состояниями и какими методами он работает и каких успехов достигает, какими способностями обладает и как может быть вам полезен.

Реально, ответы на вопросы об этом будут более познавательными, искренними и информативными для вас, чем название университета.

Однако, кроме этого, вы можете увидеть по первой консультации ряд признаков профессионального уровня психолога, которые выражаются во вполне определенных качествах: умении слушать и слышать то, что вы говорите (именно говорите, а не имеете ввиду :0)), например. Так же важно, что настоящий психолог не дает советов, в чью пользу решить ту или иную ситуацию, кого вам предпочесть в вашей личной ситуации, кому что сказать, и вообще не дает советов и оценок, если вы у него их не спрашиваете. Настоящий психолог — не тот, кто накормит вас рыбой, а тот, кто научит вас ее ловить.

Вот то, чем занимается терапевт во время сессии:

Терапевт акцентирует внимание на том, в чем нуждается клиент. Телесно пытается сориентировать его ощущения. Что происходит именно сейчас, а не всегда, обычно, раньше и т. д. Терапевт призывает клиента яснее выражать свои потребности. Обращает внимание на жесты и взгляды клиента, призывая говорить о чувствах, которые их вызывают или с которыми это связано. При упоминании об опыте, о конкретной ситуации, предлагает рассказать об этом.

Терапевт является наблюдателем, его рабочие органы — уши и глаза, он собирает феноменологию — свои наблюдения о вас. И он не только копит их, но и делится этим с клиентом. Наблюдениями, но не своими интерпретациями этих наблюдений, поскольку только сам клиент может верно определить значение тех или иных чувств, явлений или действий в своей жизни, так как кроме него самого никто не знает его самого. Основная роль терапевта — свидетель, который говорит вам о том, что он свидетельствует. Осознавание = свидетельствование. Попробовав различные упражнения, расположенные на нашем сайте, вы можете сами в этом убедиться.

Терапевт не может стать замещающим объектом по удовлетворению потребности клиента (другом, любовником, советчиком), поскольку в этом случае терапия прекращается, начинаются личные отношения, в которых сам клиент так же не развивается и не решает свои проблемы, как и до этого он не мог их решить в кругу своих друзей, близких. Это объясняется тем, что решить проблему может только сам человек, и это зависит не от того, как он меняет свое окружение, а от того, КАК ОН ВЫСТРАИВАЕТ эти отношения. Даже в рамках одного и того же окружения можно изменить свою жизнь. И это полезнее и эффективнее, чем поиск «обстоятельств» и «условий» для изменения.

Это не значит, что терапевт и клиент не могут по-настоящему полюбить друг друга, но это значит, что им придется выбирать уже просто отношения и полностью отказываться от терапии. Совмещение этих двух ролей (клиент/любовник, терапевт/любовник) разрушает и отношения, и личности каждого. Поэтому самый худший вариант — это когда отношения уже начались, а терапия еще не кончилась.

Терапевт может настаивать на чем-либо, и если он это делает — значит, у него есть для этого терапевтические основания. Однако, если вам это не по нраву — вы имеете полное право отказываться от того, что он вам предлагает, это здорово, нормально и естественно!

Терапевт — живой человек, уделяющий клиенту кусок своей жизни. За вознаграждение, разумеется, ведь все мы уделяем другим куски своей жизни за то или иное вознаграждение. Это уже само по себе достойно того, чтобы четко регламентировать сеанс терапии: время и деньги. И если вам не подходит время, которое с вами проводит терапевт (например, вы бы хотели не час, а полтора) или стоимость сеанса, но вы настаиваете на работе именно с этим терапевтом, то таковое ваше поведение, вполне реально, тоже может стать предметом терапии :0)

Терапевт не должен стремиться к собственному удовлетворению от сеанса. И точно он будет стремиться не к тому, чтобы вы получили кайф от общения с ним, если конечно он не преследует при этом дополнительных выгод. Например, не рассчитывает таким образом завлечь вас на как можно большее количество сеансов, чтобы побольше на вас заработать, или не решает вопросы организации своей личной жизни, имея вас ввиду.

Свобода выбора — основа гештальт-терапии. Когда вы приходите в магазин, вы сами решаете, чего и сколько купить для ужина. И в терапии тоже самое: вы сами делаете выбор, сколько и чего вам достаточно, терапевт не может знать этого лучше вас. Он лишь предлагает условия, и вы САМИ решаете: подходит ли это вам. И предпринимаете соответствующие действия — соглашаетесь или отказываетесь.

Терапевт во время сеанса занят не только тем, что говорите вы, он осознает, что он видит, осознает, что он слышит и осознает, что он думает. И это важно так же для вас, как и для него, поскольку только так он может быть объективным в той информации, которую он получает от вас, не загромождая ее своими психологическими проблемами (которые, вполне возможно, вы можете у него спровоцировать, например, тем, что вы как две капли похожи на старого врага терапевта. Терапевту важно наблюдать за собой, чтобы исключить влияние своей личной истории и своего личного психологического багажа на вашу терапевтическую ситуацию.

Иначе, чем может быть полезен клиенту терапевт, поведение, мышление и действия которого диктуются ему его собственными проблемами и тем, что он ищет в клиенте?

В идеале терапевт должен оставаться «пустым», «его внимание должно течь свободно, а сам он не должен иметь комплексов» (З. Фрейд). Но такой идеальный терапевт не существует, а если бы и существовал, то был бы, скорее всего, регистрирующей и вычисляющей машиной, а не человеком. (Хотя существует немало людей, которые предпочли бы такого «терапевта» человеку). Он был бы свободен от личных забот, ограничений и предпочтений, одним словом — от самого себя.

Реальный терапевт неизбежно обнаруживает в терапевтической ситуации собственную личность и свои предрасположения. Между терапевтом и клиентом, на самом деле, не существует качественной разницы, но и равенства тоже нет. Есть большая или меньшая свобода от невроза, качественно разный опыт в решении психологических проблем и подходов к ним, а так же уровень знания психологической природы человека.

Большинство психологических школ полагает, что идеальный терапевт должен быть эмпатичным, то есть должен быть в некотором роде отождествлен с клиентом, исключив из поля своего внимания самого себя и целиком сосредоточив свое внимание и интерес на клиенте и его реакциях. Однако, если терапевт исключает себя из поля внимания, то он лишается своего основного инструмента — интуиции и чувствительности к тому, что происходит с его клиентом. Кроме того, если приоритетом стоит научение клиента опираться на самого себя, то, излишне сипатизирующий терапевт может дать клиенту всю поддержку, которую клиент запрашивает, лишив его возможности учиться быть самостоятельным, и таким образом может потерпеть терапевтическую неудачу.

Таким образом, терапевт должен быть внимательным к тому, какие его собственные реакции вызывает поведение клиента и не попасть, благодаря этому, в эту тонкую психологическую ловушку: поддерживая клиента не превратить терапию в «жилет лучшей подруги» или в «служебный роман».

Именно этот подход, эта концепция и эта трактовка позиции терапевта делает терапию настоящей моделью реальной жизни, ее микрокосмом. Поскольку удовлетворяющие и здоровые отношения между людьми требуют от каждого способности соединять согласие и отказ, симпатию и фрустрацию, умение отстаивать свои «да» и «нет».

Здоровый человек не посягает на потребности других, но и другим не дает посягать на свои потребности. Он так же не против того, чтобы его партнер утверждал свои собственные права. И это — основа удовлетворяющей, счастливой жизни, этому вы учитесь с помощью гештальта, поскольку это не просто набор техник, а образ жизни.